Но жалеть было поздно. Поскольку дверь распахнулась.

Женщина, стоявшая на пороге, поправила волосы и обвела взглядом комнатку. Отыскав человека, пошла к нему, абсолютно нагая, словно только что родилась.

За последнюю неделю его интуиция обострилась до немыслимых пределов, но сейчас человек не ощутил того предугадывания опасности, которое уже несколько раз посещало его. От женщины исходила плотная, почти осязаямая волна совершенно других эмоций и настроений, не показавшихся человеку неестественными при подобных обстоятельствах, хотя потом… Потом — покажутся.

7. До того, как заблудиться, в предыдущей жизни, человек встречался со многими женщинами и даже считал себя мастером в постельных делах. Его партнерши делились впечатлениями с подругами, те — с друзьями, и так, несколько видоизменившись, информация возвращалась к нему; он был уверен, что искушен в искусстве любви и способен не только получить, но и доставить женщине высшее наслаждение.

…Эта даже не вскрикнула.

Он натянул на голое тело куртку и пошел к двери, чтобы закрыть. Здесь было не так уж прохладно, но все-таки…

Женщина привстала, облокотилась на локоть и следила за ним, абсолютно не стыдясь своей наготы. Ее глаза не выражали ничего, точно две стеклянные пуговицы.

«Что за черт?.. И откуда она вообще взялась такая?» Если бы человек не видел ее, не осязал ее… В общем, он бы, наверное, предположил, что перед ним — статуя.

Дверь закрылась с легким стуком, и человек обернулся, чтобы посмотреть на гостью и решить, стоит ли попытаться восстановить свой авторитет в собственных же глазах.

Достаточно было одного взгляда, дабы понять: восстанавливать придется (если придется) с другой.

Белое, словно фарфоровое, тело женщины покрывалось паутинкой трещин. Оно уже стало неживым, и это человек особенно явственно понимал, глядя на волосы: те обрели тот же цвет, что и вся плоть, и, к тому же — превратились в общий кусок… чего-то. Скажем, того же фарфора.