10. Одним словом, вырвал из покетбука лист, чтобы на нем, на листе то есть, начертить схему коридоров. Яснее ясного, что полагаться лишь на память в подобном деле — безрассудство, которого он не может себе позволить. Однако же — мертвые боги! — чем, скажите на милость, наносить схему?! У человека не было с собой ни ручки, ни карандаша. И он еще не опустился настолько, чтобы использовать в качестве краски собственные фекалии.

Вышел из положения просто. Стал ногтем выдавливать полоски на бумаге. Правда, та рвалась — книжонка-то дешевая — но он не сдавался. Был пущен в ход не один лист творения неизвестного автора, но в конце концов — вот она, схема! Впрочем, к тому времени, когда человек закончил чистовой ее вариант, он способен был ориентироваться в лабиринте коридоров и безо всяких чертежей.

Теперь он мог позволить себе отправиться на поиски каких-нибудь полезных вещей. (Да, человек знал расположение проходов, но не их содержимое. К тому же, время от времени, там обнаруживались новые вещицы, то ли раньше им не замеченные, то ли невесть как и откуда совсем недавно появившиеся в коридорах).

На сей раз женщина была одета. Она сидела на полу, подобрав под себя ноги и со звериным любопытством наблюдала за человеком, который вышел из-за поворота и замер при виде ее. Женщина повела плечиком и поднялась, не спуская с человека больших карих глаз с невероятно длинными и тонкими ресницами.

— Кто ты? — спросил он; голос прозвучал хрипло и напряженно. Женщина, разумеется, ничего не ответила — остановилась в трех шагах от человека и поправила длинное облегающее платье кровавого цвета.