Я взглянул на Эрли. "Не унывай. Малыш, не так все страшно", — казалось, говорил его взгляд.

— Корлойды, — задумчиво сказал Циладзе, — эти… наверное…

— Пойдемте, я вам покажу, — облегченно вздохнул парнишка.

Мы прошли не более ста шагов и увидели большой прозрачный шар, наполненный опалесцирующей розовой жидкостью, в которой плавал серый комок около двух метров в поперечнике, снабженный множеством отростков.

— Корлойд — это искусственный мозг, воспринимающий радиочастоты.

Он перерабатывает всю информацию, поступающую из космоса, и выдает ее в общие каналы телепатической сети. Всего на земном шаре около двух тысяч корлойдов.

Мы их используем также, как средство глобальной телепатической связи.

— Хватит, — сказал Флавий, — наши гости уже, наверное, умирают от голода. Пойдемте обедать, только… — он критически оглядел нас с ног до головы, — одеты вы не по климату.

Действительно, мы обливались потом в комбинезонах из плотной ткани.

Вообще, по сравнению с сопровождавшей нас яркой толпой мы выглядели унылыми серыми кикиморами.

Флавий повел нас к каким-то низким зданиям, расположенным вдали среди редких деревьев.

К нам подошла маленькая черноглазая женщина.

— Как твоя новая рука, Жоана? — спросил Флавий.

Жоана, кокетливо улыбнувшись, протянула нам обе руки. Правая была намного меньше левой.

— Растет. Скоро смогу снова играть на арфе.

Арсен что-то пробурчал сквозь зубы. Я только расслышал слово, похожее на «саламандры».

Не могу сказать, что на меня произвели потрясающее впечатление их фабрики. Это были мрачные, низкие сараи с прямоугольными чанами, врытыми в землю. В этих чанах что-то гадко шипело и пузырилось.