Но этот полет проходил слишком необычно. Никогда еще Капитану не приходилось сталкиваться со столь сложной навигационной обстановкой, никогда еще двигателям "Элендила-иии" не приходилось работать с такой нагрузкой. И вот наконец, когда главные опасности удалось миновать, когда барьерные поля Н-типа и ловушки ХТ-типа остались далеко за кормой, опасности впереди начал предсказывать Лоцман. Опасности, которые не регистрировались приборами, источники которых были непонятными, действие которых было непонятным, сама возможность существования которых была непонятной. Но Лоцман предупреждал, Начальник Строителей слушал, и Капитану оставалось лишь делать то, что предрешили эти двое. Потому что обход очередной опасности бил прежде всего по Строителям, бил только по Строителям из-за неизбежного сокращения запасов их пищи, и если Строители отказывались рисковать, не мог идти на риск и Капитан. Штурман, слишком молодой еще, не прошедший практики полетов по галактическим трассам, терял терпение, не раз пытался доказать абсурдность предсказаний Лоцмана, но бесполезно. Капитан не мог решать помимо воли Строителей, а Строители во всем соглашались с мнением Лоцмана.

- Капитан, - снова заговорил Лоцман. - Интенсивность ударных волн может возрасти вскоре на два-три порядка. Надо бы опять проверить третий реактор.

Капитан молча повернулся к Штурману. Тот не шевелился, смотрел на экран связи с Анализатором. С полминуты стояла тишина. Наконец Штурман не выдержал, не говоря ни слова встал и вышел из рубки. Задняя стена растворилась, пропуская его, и снова замкнулась, отсекая рубку от остальных помещений. С самого начала полета Штурман проверял и проверял третий реактор - не первый, не второй, а именно третий - проверял раз за разом, и кое-как, и тщательно, как не проверяют даже при приемке звездолета. И раз за разом не обнаруживал никаких отклонений в его работе. Но снова и снова Лоцман говорил об опасности, которая может грозить из-за неисправности именно этого реактора...