А до этого были многие дни в крошечной рубке на "Арго", когда катер шел наугад, без руля и ветрил, пока не наткнулся на неизвестную и необитаемую планету. Тоже дни не для слабых духом. А что могло бы быть, если б спутниками Гранта оказались на "Арго" какие-то иные люди?..

- Все вопросы потом, - сказал Грант, - сначала поработаем.

Лагерь был свернут быстро. В нем и не было ничего: палатка, лампа и продукты плюс всяческие мелочи. Сначала вниз на веревке спустился Мартелл, за ним последовали вещи, а там наступила очередь Дугласа и самого Гранта. Новый лагерь разбили у борта "Арго", и вскоре трое робинзонов вновь вытянулись на каменистом крупном песке рядом с решетчатой опорой палатки. Они устали.

Дуглас, понятно, устал больше всех и быстро задремал, ничего не говоря. Мартелл, вновь обретя после обеда свою обычную французскую живость, мало вязавшуюся с его полнотой, напротив, засыпал Гранта шквалом вопросов о том, что именно тот видел ночью в долине. Грант вздохнул. Снова пришла мысль: огоньки в долине были ясными, отчетливыми, а вот контур корабля вполне мог лишь пригрезиться полумертвому от голода человеку. Ясно только одно, если снова вспомнить слова Дугласа: что-то непонятное действительно происходило ночью в долине. Но мало ли что может происходить на неизвестной планете!

- Ты вот что, - сказал Грант, - поменьше жестикулируй. Побереги силы. Нам "Торнадо" еще ждать и ждать, а раньше, может, никто и не накормит.

Мартелл послушно сложил руки, однако не умолк. Теперь он тараторил про книгу, которую непременно напишет, как только вернется на Землю. Книгу о тех необыкновенных космических путешествиях и приключениях, что выпали на долю ему, Клоду Мартеллу, репортеру из газеты "Нант". Но речь журналиста становилась все невнятнее, и, наконец, на полуслове он тоже погрузился в сон.

Солнце Матроса Селкирка медленно клонилось к закату, длиннее становилась тень от "Арго".