- Мне нечего страшиться за свои поступки.

- Да-да, конечно, - сказал комендант торопливо и несколько смущенно, будто убеждал ребенка, что лекарство не горькое.

Он огляделся, ища, на что бы перевести разговор - к счастью, повод отыскался сразу. Из недр крепости донеслись приглушенные крики "ура!" английские, не итальянские.

- Должно быть, это ваши люди, капитан, - сказал генерал, снова улыбаясь. - Полагаю, новый пленный рассказывает им о сегодняшнем сражении.

- Новый пленный? - переспросил Хорнблауэр.

- Да-да. Человек, который упал за борт адмиральского корабля "Плутон", кажется? - и выплыл на берег. Вам, наверно, интересно с ним поговорить, капитан? Так поговорите. Дюпон, проводи капитана в тюрьму.

Хорнблауэр так торопился выслушать новоприбывшего, что едва нашел время поблагодарить коменданта. За две недели в плену он приобрел неодолимую тягу к новостям. Он сбежал по пандусу впереди отдувающегося Дюпона, бегом пересек брусчатый дворик. Провожатый велел часовому открыть дверь, и по темной лестнице они спустились еще к одной двери, окованной железом. Здесь дежурили двое часовых, гремя ключами, они отворили дверь, и Хорнблауэр вошел в камеру.

Большое и низкое складское помещение освещалось и проветривалось двумя зарешеченными отверстиями, выходящими в крепостной ров, оно пахло человеческим телом, а в данную минуту еще и гудело от голосов. Все те, кто остались от команды "Сатерленда", забрасывали вопросами человека, скрытого в середине толпы. При появлении Хорнблауэра толпа раздалась, и новый пленник вышел вперед - матрос в одних только холщовых штанах и с длинной косицей за спиной.

- Кто такой? - спросил Хорнблауэр.

- Филипс, сэр. Грот-марсовый на "Плутоне". Честные голубые глаза смотрели на Хорнблауэра без тени смущения. Не дезертир и не шпион - обе эти возможности Хорнблауэр учитывал.

- Как сюда попал?

- Мы ставили паруса, сэр, собирались, значит, выйти из залива.