- Мэт только что вышел на склад... Я предупрежу вас, когда он вернется. Посидите в приемной у телевизора.
И Грибов просидел полчаса, и час, и два, успел посмотреть фильм о сыщиках, рекламу зубной пасты и рекламу вертолетов, а Мэтью все не являлся. Грибов с раздражением посматривал на часы. Два часа! Хоть бы работу захватил.
В шесть вечера, когда клерки покидали контору, тот же верзила, проходя мимо, кинул Грибову:
- Завтра с утра будет помощник по рекламе. Обычно он разговаривает с газетчиками.
- Мне не нужен помощник по рекламе, - сказал Грибов. - Я не газетчик. Я геолог из России.
И вдруг собеседник Грибова преобразился. На его лице появилась широчайшая улыбка. Он вытер замасленные руки ветошью, протянул Грибову могучую ладонь.
- А я думал, ты газетчик, - объявил он громогласно. - Тут они вились, как мухи над падалью, работать не давали. И каждому подавай приключения, сенсацию. Лишнего шума много было, неделового. Дескать, соревнуемся с русскими. У них рекорды в космосе - у нас рекорды глубины. Ну и туман, всякие словеса, ругань вместо честного спора. А я бы хотел посоревноваться по честному. Ты бурить не собираешься? А зачем сюда приехал?
Он говорил по-английски, где на "ты" беседуют только с богом. Но тон у Мэтью был такой дружелюбный, такой приятельский, так крепко он хлопал гостя по спине! Просто нельзя передавать его обращение вежливо-отстраняющим словом "вы".
- Пойдем ко мне на квартиру, я все расскажу по порядку, - продолжал шумный великан, обхватывая Грибова за плечи. Впрочем, рассказ он начал тут же за дверью - видимо, ему самому хотелось поделиться с понимающим человеком. Приключения? Сам соображаешь: приключений хватало. Первое дело - с моря бурим, не с суши. А глубина - четыре километра, сваи в дно не вобьешь, эстакаду не поставишь.