Но то неточное предсказание вызвало всеобщий интерес, внимание, удивление, восторги. Были доклады, выступления, статьи в газетах. Фотографы бегали за Грибовым, снимали его в анфас, в профиль и со спины. Журналисты описывали, как предсказатели обедают, как ставят палатку, как ходят по горам...
Сейчас и точность выше, и размах иной. Бюро знает теперь подземную обстановку от Карпат до Берингова пролива. Грибова вызывают для консультации в Исландию, Новую Зеландию и Индию. В Академии о Грибове говорят: "Да, он дельный администратор. Бюро работает у него как часы". Администратор! Не ученый! А сотрудники шепчутся за спиной: "В свое время у шефа были заслуги". В свое время! Вершина далеко позади!
А Грибову сорок лет - для ученого это юность. Не хочет он успокаиваться на прежних заслугах.
И однажды вечером, вытирая тарелки на кухне, Грибов говорит жене:
- Как ты думаешь, Тасенька, не засиделся ли я в бюро?
Он вытирает тарелки. Так заведено у них в семье. Он геолог, и Тася геолог. Он работает, и Тася работает. Вечером он преподает, Тася учится. А домашние заботы пополам. Один моет посуду, другой убирает. Один купает ребенка, другой отводит в детский сад. Тася готовит ужин, муж возит пылесос. И даже удобно: есть время обсудить дела.
- Не засиделся ли я? - спросил Грибов. - Поговаривают, что я администратор и только. Все заслуги в прошлом.
Возможно, Грибов проявил слабость, искал утешение и поддержку у жены. Но Тася отказала в утешении. Она считала, что ее обязанность - искоренять недостатки мужа, в том числе главный: нескромность.
- Нельзя думать только о славе, - сказала она. - Тебе доверили большое, ответственное дело. Куда же еще? Навалят груз не по силам, надорвешься.
- Дело налажено, идет, как по конвейеру.