– Черт! На отравление не похоже… – пробормотал охранник, оборачиваясь к шефу. – Не пойму я чего-то.
– Давно он?
– Кажись, пару часов есть. Коченеть начал.
– От чего наступила смерть?
Егор Иванович знал, что Вадим закончил четыре курса мединститута, пока его не выгнали за драку.
Охранник задумчиво покачал головой.
– Я бы сказал… внезапная остановка сердца. Только ведь Андрон спортом занимался, никогда на здоровье не жаловался.
– Ладно. Идем отсюда. Утром сообщишь в милицию, анонимно. Посмотрим, что скажет эксперт. Не нравится мне все это!
Глава 2
Солнечный луч медленно подбирался к изголовью кровати, пока наконец не разбудил Иллариона Гусарова, писателя, непризнанного гения, которым он себя считал.
– Не мог бы ты, парень, придумать себе псевдоним поскромнее? – говорили ему режиссеры театров и киностудий, куда он приносил свои пьесы и сценарии.
– Это мои настоящие имя и фамилия! – обижался Илларион.
Он писал о молодежи, о ее мечтах, надеждах и разочарованиях, но, похоже, никого эта тема не интересовала. Пьесы и сценарии накапливались на полках в его рабочем кабинете, что, естественно, не улучшало желчный характер драматурга. Ему приходилось подрабатывать критическими статьями о театральных постановках, сюжетами для комиксов, кукольных спектаклей и прочей дребеденью. И вот наконец он нашел человека, согласившегося ставить его пьесы. Этим человеком оказался режиссер авангардного театра Эрнест Яковлевич Козленко, раздражительный и нервный мужчина средних лет, худой, жилистый, в маленьких круглых очках зеленого цвета, обладающий каким-то женским, но чрезвычайно громким голосом.
– Пожалуй, друг мой, – пищал Козленко, – я возьму этот ваш сценарий, но только с одним условием!
И тут он принимался перечислять, что и где Илларион должен переделать и подправить.