– Кто из ребят был особенно близок к Андрону? – спросил он.

Охранник бестолково молчал, почесывая бритый затылок.

– Вроде никто. Так, по делам общались, а друзей у Андрона не было. Он один любил быть, сам по себе.

– А женщина? Была у него женщина?

– Телок он не жаловал. Так, иногда… для здоровья.

Егор Иванович поморщился, но делать второе замечание по поводу «некультурных выражений» не стал.

– Выясни, с кем Андрон в последнее время встречался.

– Будет сделано, Егор Иванович… О! – Вадик хлопнул себя по лбу и просиял. – Вспомнил! Андрон пару месяцев назад с Эдом вроде как сошелся. В киоск к нему зачастил, и домой… Я сам несколько раз подвозил.

– Эд? Кто это?

– Киоскер! То есть продавец в киоске с «горючкой». Со спиртным, – поправился охранник и покраснел.

– Ну? Говори толком.

– Так я же говорю… Андрон начал им интересоваться. Не знаю, по какому поводу.

– Этот киоск чей? Эда?

– Нет, что вы. Это наш киоск, то есть Андрона.

Вадим нервничал, боясь проявить себя перед Шахом бестолковым мямлей, и оттого путался и отвечал невпопад. Страх делал с ним то, чего он как раз и пытался избежать.

– Может, Андрон заезжал к Эду по делам? За выручкой, например.

Охранник пожал плечами.

– Я думаю… У Эда есть сестра. Я ее один раз видел. Ничего особенного. Но Андрону, кажется, она понравилась. Вдруг он решил приударить за ней?

– Приударить? – удивился Шахров. – Что-то я за Якимовичем интереса к женщинам не замечал!

– Во-во! И мы с Саньком не поняли. Чего он в ней нашел? – охранник помолчал. – Как же ее зовут? Ксения, по-моему… Точно, Ксения.

– Замужняя?

– Нет. Она художница. Эд рассказывал, что сестра помешана на живописи, и вообще… не от мира сего. Ну, художники, музыканты или артисты, они все чокнутые. Творческие люди! Для них что-нибудь выдумывать, прикалываться – обычное дело.