Томи засунула рулончик ему за пазуху.

- Только не потеряйте, ладно? - сказала она, по-прежнему смеясь одними глазами. - А теперь идите, - подтолкнула она его. - Посадку на ваш объявили.

Он подобрал свертки, руки оказались занятыми... Шагнул к ней, но она покачала головой: "Не надо, идите..."

И осталась у выхода на перрон с прижатыми к губам пальцами.

Он едва не потерял ее рулончик. На трапе, когда поднимался в самолет, вдруг почувствовал что-то неладное, оглянулся...

- Это вы уронили?

Рулончик оказался дарственным актом. На плотной меловой бумаге золотом был вытиснен кораблик Адмиралтейской иглы, справа от кораблика крупным шрифтом напечатано слово "Свидетельство", а ниже старинным шрифтом тушью было написано:

"Сергею Семеновичу Лаврову.

Самое дорогое, что у меня есть на свете, - мой город. Мой город со всеми его дворцами, площадями, парками, театрами. Однажды я решила, что подарю город человеку, который знает, что такое счастье. Пусть этот человек, решила я, будет не только самым счастливым, но и самым богатым ведь ему будет принадлежать самый прекрасный на земле город! Дарю Вам мой город, Сергей Семенович, он отныне к Вам будет так же ласков и нежен, каков Вы сам, - ведь я теперь знаю, какой Вы удивительный человек!

Ваша Томи".

И чуть ниже, чернилами: "Дарственный акт заверяю, нотариус..." Подпись, дата и большая гербовая печать.

"Чудачка, - усмехнулся Лавров, свертывая рулончик. - Даже нотариуса уговорила приложить печать". И вдруг его осенило: "Ба! Конечно же, все дело в этой печати. Не будь печати, кто бы стал читать бумажку? А так вполне официальный документ, даже на администратора гостиницы действует".