- Подождете нас? - попросил Лавров, выбираясь под холодный моросящий дождь.

- О чем разговор! - сказал шофер. - Мне и самому любопытно посмотреть... Ишь, города дарит! - рассмеялся он.

Этот смех неожиданно заставил Лаврова замедлить шаг - что-то неприятное уловил он в нем. Представил Томи в такси, бесцеремонный взгляд шофера... Но, понимая, что отступать уже поздно, быстро взял себя в руки и чуть не бегом поднялся на второй этаж. Вот и дверь, увешанная разноцветными почтовыми ящиками... Постоял в нерешительности, разглядывая табличку под кнопкой звонка с множеством фамилий... Но дело было не в том, что он не знал ее фамилии; его опять, как минуту назад, у такси, охватил безотчетный стыд - что он ей скажет? На мгновение перед ним открылась вся бездна нелепости, дикости его приезда, но он тут же заставил себя вспомнить унижение, когда ходил с увольнительным "бегунком", вопросы, сочувствия... И решительно надавил на кнопку два раза.

Открыла та самая женщина и в том же, кажется, халате.

- Извините, Томи дома?

Женщина удивленно вздернула брови... Нет, не узнала.

- Томи? Конечно, дома.

Прошла вперед и постучала на ходу в дверь:

- Томи! К тебе гости.

Томи была уже одета. Даже в плаще.

- Вы? - почему-то шепотом сказала она и бессильно опустилась на стул. Вы... приехали...

"Сейчас заплачет", - сообразил Лавров, шагнул к ней и протянул рулончик.

- Вы должны поехать со мной. Ваша грамота такое натворила... - быстро и путаясь, сбиваясь с пятого на десятое, объяснил он ей свой нежданный визит, и было у него такое чувство, что это говорит кто-то другой - такой был у него чужой, фальшивый голос. И еще у него было явственное ощущение, что она ничего не слышит, ничегошеньки не понимает, о чем он ей талдычит. Смотрит на него, словно он свалился с неба - да так оно почти и есть, качает головой, не веря, и только бледность, все сильнее заливавшая ее и без того бледное, бескровное лицо, говорила о том, что главное она все же поняла.