Они присели на диванчик в зале Айвазовского, и Лавров сообразил, что этот отдых она устроила не себе, а ему.

- Вы что - штатный гид в СКБ? - спросил он грубовато, давая разрядку своему раздражению.

Она опять на него глянула - быстро, с улыбкой и сказала:

- Я закончила модель крана. Следующая работа - ваша машина. Вы привезли чертежи общего вида?

- Привез, - буркнул Лавров - не ожидал, что дизайнером его машины будет эта пигалица.

- Я вам придумаю хороший силуэт, - рассмеялась она. - Вы не будете на меня сердиться. У вас будет красивая машина.

Лавров молчал. И тогда она снова рассмеялась - тихо, в кулачок:

- Я ведь закончила институт имени Репина. Это, знаете, бывшая Российская академия художеств. И у меня уже есть диплом за автопогрузчик. Диплом первой степени, между прочим, второе место.

Лавров усмехнулся:

- А вы умеете...

- Подать себя? - опять рассмеялась она, теперь уже открыто.

- Не городите чепухи, - рассердился он. - Как вас звать?

- Томи.

- А правильно?

- Томи.

- Но отчество-то у вас есть?

- Есть. Но я не люблю, когда меня зовут с отчеством. И вы меня не зовите, ладно?

Лавров усмехнулся и посмотрел на нее ее же взглядом внимательно-изучающим. Томи выдержала взгляд, осторожно дотронулась до его руки и сказала:

- Посмотрите, какая уравновешенность в картинах Айвазовского. Да и вообще все старые мастера очень много уделяли внимания уравновешенности композиции... А мне, знаете, за что присудили диплом? За четкость и лаконичность силуэта. Я ведь скульптор. Скульптор-неудачник, да?

Лавров, мельком глянувший на "Девятый вал", на который она показала рукой, теперь озадаченно, с удивлением рассматривал ее лицо: тот же высокий лоб, те же серо-голубые глаза, тот же длинный безвольный рот... Но сколько жизни, сколько радости в облике этого серого воробышка!