Трамбочерпальный генератор заработал.
Коническое поле формировалось довольно медленно, но, перестав вибрировать, оно оказалось двухсот миль в поперечнике. Корабль начало немного, совсем немного притормаживать по мере того, как огромный конус черпал межзвездную пыль и водород. Он по-прежнему ускорялся. Внутрисистемный топливный бак был теперь бесполезен, и бесполезным ему суждено было остаться на протяжении следующих двенадцати лет. Топливом роботу будет служить разреженное вещество, которое он черпал из межзвездного пространства.
Поблизости от робота электромагнитные эффекты достигали смертоносной силы. Ничто, обладающее нотохордом, не могло выжить в пределах трех сотен миль от бури магнитных явлений, которую представлял собой трамбочерпальный генератор. Столетиями пытались возвести магнитный щит, достаточно прочный, чтобы люди могли оседлать трамброботов. Говорили, что сделать этого невозможно, и были правы. Трамбробот мог переносить семена и жизнеспособные яйца животных в замороженном состоянии, при условии, что они были хорошо защищены и перевозились на достаточном расстоянии от трамбочерпального генератора. Людям же приходилось передвигаться на космобаржах, самих несущих свое топливо и летящих со скоростью менее половины скорости света.
Скорость Трамбробота номер 143 круто возрастала многие годы. Солнце превратилось в яркую звезду, потом в тускло-оранжевую искорку. Торможение от трамбочерпания стало ужасным, но оно более, чем компенсировалось возросшим притоком водорода в ядерный двигатель. Телескопы в троянских точках Нептуна изредка улавливали ровное ядерное пламя робота: крошечную жаркую бело-голубую точку на фоне желтой Тау Кита.
Вселенная сдвигалась и изменялась. Звезды впереди и позади трамбробота сползались вместе, пока Солнце и Тау Кита не оказались меньше, чем в световом годе друг от друга. Солнце теперь было красным, словно гаснущий уголек, а Тау Кита выглядела алмазно-белой. Лежащая почти на пути трамбробота пара красных карликов, известная, как Л726 — 8, стала теплого желтоватого оттенка. И все звезды на небесах приобрели помятый вид, будто на Вселенную уселся кто-то тяжелый.