Развели небольшой костер и, перекусив мясом с бобами, сели и запели старые песни - песни горцев, которые уходят своими корнями еще в те времена, когда наши предки приплыли сюда из Уэльса.

Юдит тоже пела чистым красивым голосом, лучшим, чем у любого из нас. Мы любили петь, но не придавали этому большого значения.

Лошади потянулись к огню и нашим голосам. Это был чертовски прекрасный вечер. Вдруг Юдит обернулась, за ней - Гелловей. Я кинулся на разведку. Взяв винчестер, я спрятался в зарослях за деревьями.

В какой-то миг застыл и присел на корточки. Там в темноте что-то двигалось. Я наклонился еще ближе к земле, чтобы услышать шум травы.

Что-то странное очень медленно приближалось к нам... Судя по звукам, это был раненый: медленные движения, слабый стон. Я не двинулся с места, не впервой...

Проскользнул обратно в лагерь.

- Гелловей,- прошептал я,- там неподалеку человек, который, судя по звукам, сильно ранен. Надо привести его.

- Иди вперед, я буду рядом.

Это была хитрость, которую я никому бы не пожелал. Пройдя вперед, я увидел мужчину и тихо заговорил с ним, так чтобы мой голос не был слышен.

- В чем дело, амиго?

Человек перестал ползти и не издал ни звука. Затем он пробасил:

- Я попал в передрягу, увидел костер...

- Вас ищут?

- Похоже.

Я подошел к нему, поднял и понес к лагерю. Это был мужчина лет сорока или около того, с продолговатым узким лицом и черными с проседью усами. Пуля прошла через его тело насквозь, и он выглядел изрядно изможденным. Так как пуля вышла из тела, то по обеим его сторонам были дырки. Пока я штопал парня, Гелловей проскакал вперед, чтобы понаблюдать за прерией.

Юдит проснулась и принялась готовить горячий бульон, и к тому времени, когда я его уже подлатал, поспел и бульон. Я понял, что парень потерял много крови, и поэтому," смешав соль с водой, заставил его выпить. Мы так делали при потере крови, и, кажется, это помогало.