Мы проскакали через горы и, въехав в город, свернули на водокачку. Утолив жажду, пересекли улицу и направились к магазину, где нашему отцу дали в свое время кредит, когда он сидел на мели.

Мы уже было одолели добрую половину улицы, как вдруг появилась группа парней на лошадях, вооруженные и нагруженные, словно для боя или охоты на медведя.

При виде всадников местные жители, поджав хвост, сматывали удочки. Нам же деваться было некуда. Да и чего, спрашивается? Так мы и застыли посреди улицы, когда всадники налетели прямо на нас. Одни из них, полоснув меня арапником, заорал: "Убирайся с дороги!"

Ну я, конечно, протянул руку и перехватил плеть. А надо сказать, что уж если я к чему приложу руку, то держись. Арапник был привязан у него к запястью так, что, когда я дернул, парень оставил свое седло и плюхнулся прямо в пыль. Увидев эту картину, остальные натянули вожжи и остановились, предвкушая интересное зрелище.

Тот, что сидел в пыли, недолго думая, вскочил на ноги и с кулаками кинулся на меня.

Сакеты всегда отличались в драке, а мы с Гелловеем, кроме того, пару лет поработали с ирландскими путеукладчиками и грузчиками, которые владели кулаками не хуже нашего. Когда незнакомец размахнулся, прицелившись мне прямо в лицо, я, естественно, шагнул вперед и двинул его коротким ударом. Его голова дернулась назад, словно к ней приложились обухом топора. Он снова окунулся в дорожную пыль. В это время я услышал, как Гелловей кротко бросил остальным:

- Ну, давай, кто хочет! Держу пари, что прежде, чем вы достанете меня, четыре-пять седел останутся без ездоков.

В левой руке у меня была винтовка, я вскинул ее, приготовившись к новому повороту событий. Двое против девяти. Похоже было, что сейчас прольется кровь.

Но никто не двинулся с места.

Красавец-великан, возглавлявший ковбоев, глянув на нас, сказал: