В июле бригада назначила Вила своим представителем в профкоме. Еще через два месяца рабочие поручили ему вести переговоры с администрацией.

Встреча проходила в зале, разделенном пуленепробиваемым стеклом. По одну сторону сидели хозяева компании и адвокаты, по другую - рабочие и профсоюзные лидеры. Переговоры зашли в тупик: ни одна из сторон не желала уступать.

Вил проглотил ком в горле. В течение нескольких месяцев он, выступая в роли то дипломата, то политика, то лоббиста, вел переговоры, стремясь найти союзников в обоих станах, и немало преуспел в этом, однако сейчас все равно нервничал. Выпрямившись во весь рост и окинув взглядом присутствующих, Вил понял, что наступил решающий момент.

Он разорвал лист с повесткой дня. Клочки бумаги мягко спланировали на пол.

- Джентльмены, - обратился он к руководству, - эта дискуссия абсолютно бесполезна. Дело не в зарплате, и давайте не будем обсуждать этот вопрос. Тем более, что вы не можете сделать никакого мало-мальски конструктивного предложения. За полтора года акции компании упали до минимума. Оборотный капитал близок к нулю, кредитные линии исчерпаны. Даже если у вас появится желание повысить зарплату хотя бы на один цент, вы не сможете этого сделать, поскольку у компании нет средств. С другой стороны, наш пенсионный фонд процветает. Я предлагаю следующее: объединенный профком приобретает у администрации двадцать семь процентов акций "Интернэшнл Икстракшн" по цене 36,8 долларов за акцию, что на пять долларов с небольшим выше их текущей цены. Полагаю, это будет неплохой сделкой. Раздавшиеся возгласы заглушили его последние слова. Вил терпеливо ждал, когда все выговорятся и страсти утихнут. Один из вице-президентов корпорации нацелил на него палец.

- Ты хочешь, чтобы мы все потеряли? Да мы лучше закроем шахту!