Таких бродяг презирали во всем городе, но Хок и Изабель не жалели времени на уговоры, стараясь действовать не криком, а спокойствием и терпением, и часто им удавалось убедить человека спуститься вниз не по воздуху, а по лестнице. После этого редко кто из передумавших вновь оказывался на крыше. В Северной окраине невозможно работать, если вы не умеете радоваться маленьким победам.

– Знаешь, – заметил Хок с мрачной улыбкой, – порой, когда мы подходим к очередному «прыгуну», я испытываю почти непреодолимое желание подкрасться и заорать ему прямо в ухо. Интересно, что тогда может получиться?

– Ты просто невыносим, Хок, – вздохнула Изабель.

Хок собирался возразить, но не успел. Рождаясь как бы сама собой, в их сознание вплыла нежная музыка флейт, в которую вплетался резкий скрипучий голос главного колдуна Стражи:

«Всем Стражам, находящимся в Северном секторе, немедленно направляться к Чертовой Яме, там вспыхнул бунт. Данный приказ отменяет все прежние распоряжения. Запрещается сообщать кому-либо о бунте до прибытия к коменданту тюрьмы. Это все».

Хок угрюмо сдвинул брови. Кивнув жене, он развернулся и быстро пошел обратно, чуть сутулясь под тугими струями дождя. Изабель следовала за ним. Чертова Яма по праву считалась самой старой и самой надежной тюрьмой в Хейвене. Громадное приземистое здание, сложенное из грубо отесанных базальтовых блоков, со всех сторон окружали высоченные каменные стены, укрепленные магическими заклинаниями. В обоих Королевствах знали, что еще никому не удавалось бежать из Чертовой Ямы. В тюрьме никогда не слышали о бунтах, волнениях или о чем-нибудь подобном. Неудивительно, что теперь сообщение было приказано держать в тайне. Чертова Яма сильна не только своими стенами, но и мрачной славой. К тому же стоило сказать слово, и на улицу высыпали бы толпы людей, стремящихся помочь узникам освободиться. У каждого жителя Хейвена за черной стеной были друзья или родственники.