Но самое ужасное в этом было то, что, как я уже говорил, к этому крушению и я приложил свою руку. И мне оставалось только надеяться, что Джиральдини не подозревает об этом. Потому что если это не так, то я не проживу и нескольких минут.

Я тоже тяжело опустился в кресло и ждал, пока прислуга в белых перчатках поставит передо мной поднос с ледяным бурбоном, от чего во мне снова зародилось подозрение, что со мной хотят расправиться.

Человек в шляпе тоже зашел еще раз. Я как раз потягивал свой напиток, когда он заглянул в комнату:

– Осторожней, шеф! У него пушка!

Но повинуясь резкому недвусмысленному жесту Джиральдини, сокрушенно отступил в коридор.

Джиральдини был низеньким, тщедушным, лысеющим человечком, вряд ли намного выше коротышки в шляпе. Вероятно, именно поэтому он выбирал себе телохранителей еще более низкого роста, чтобы хоть кто-нибудь смотрел на него снизу вверх.

Джиральдини тоже выпил, потом медленно поставил рюмку на стол. И стал изучать меня пристальным взглядом из-за толстых стекол очков.

Молчал и таращился на меня минуты полторы-две.

Наконец молчание стало тягостным. Не затем же он меня сюда притащил, чтобы мы до утра пялились друг на друга?

Тут Джиральдини подал признаки жизни. Он пошевелил рукой, головой, потом открыл рот. При всей его тщедушности у него был неожиданно красивый, звучный баритон.

– Я рад, что вы приняли мое приглашение, мистер Нельсон. Безмерно рад…

Я лишь кивнул головой, что в приличном обществе должно было означать, что я тоже счастлив.

– В последнее время у меня, к сожалению, не было возможности следить за вашей деятельностью, мистер Нельсон. Вы, наверное, знаете, что со мной случилась одна небольшая неприятность. М-да, даже в США правосудие далеко не совершенно. Тем не менее, мои адвокаты как раз сейчас работают над моим прошением о возобновлении процесса. Крайне важно, чтобы по отношению ко мне была восстановлена справедливость. Весьма неприятно иметь пятно на репутации честного бизнесмена. Ведь на моей репутации пятно, мистер Нельсон!