Сирина рассмеялась.
- Один мой знакомый Кроха тоже с у-до-вольствием ест пирожные. Беги, лакомка! - И она шлепком вытолкнула его из дверей.
- До свиданья, мамочка! - крикнул он на бегу.
- До свиданья. Будь умницей.
- Буду.
Сирина следила за сынишкой, пока он не скрылся под холмом, потом пригладила волосы, облизнула пересохшие губы. Шагнула было к спальне, круто повернулась и пошла к парадной двери. Встреться она взглядом хотя бы только со своим отражением в зеркале, решимость ей изменит. Она постояла, держась за ручку двери, - смотрела, как ползет стрелка, отмеряя нескончаемые пятнадцать минут... теперь Кроха наверняка за оградой... Сирина распахнула дверь и вышла из дому.
Улыбка послужила ей пропуском из жилого квартала к зданию штаба. Изобразив на лице деловитую уверенность, она прошагала к крылу, где шли переговоры, и тут мужество ей изменило. Она медлила вне поля зрения часовых, сжимала руки, собираясь с духом. Потом расправила складки платья, провела рукой по волосам, из каких-то потаенных источников силы извлекла подобие улыбки и тихонько, на цыпочках ступила в вестибюль.
И вмиг ощутила колючие взгляды часовых, будто бабочку накололи на булавку. Прижала палец к губам, призывая к молчанию, и на цыпочках подошла.
- Здравствуйте, Тернер. Привет, Франивери, - прошептала она.
Стражи переглянулись, и Тернер негромко прохрипел:
- Вам сюда не положено, мэм. Пожалуйста, уходите.
- Я знаю, что не положено. - Сделать виноватое лицо было совсем нетрудно. - Но, Тернер, я... мне так хочется посмотреть на линженийцев! - Тернер уже открыл рот, но она не дала ему вымолвить ни слова: - Да, конечно, фотографии я видела, но мне ужасно хочется увидать живого, настоящего. Я только одним глазком, можно? - Она скользнула поближе к двери. - Только загляну в щелку, тут ведь приоткрыто!
- Приоткрыто, верно. Такой приказ, - отрубил Тернер.