- Если бы они просто улетели...

Сирина села на постели, подобрав ноги, обхватила руками тоненькие щиколотки.

- Вот это как раз мы выяснили, - с горечью сказал Торн. - Улетать они не желают. По вкусу это нам или нет, но они здесь останутся.

- Торн, - внезапно прервала Сирина сумрачное молчание. - А почему бы нам просто не принять их по-доброму? Почему просто не сказать: приходите к нам! Они странники, пришли издалека. Разве мы не можем оказать гостеприимство...

Тори нетерпеливо дернулся на подушке.

- Звучит так, будто издалека - это просто из соседнего штата... или из соседней страны.

- Не говори мне, пожалуйста, что мы вернулись к старой формуле "чужой значит враг". - От волнения голос Сирины прозвучал резко. - Неужели нельзя допустить, что они настроены дружелюбно? Навестить их... побеседовать попросту...

- Дружелюбно! - Торн порывисто сел, отбросил сбившееся одеяло. Навестить! Побеседовать! - Он задохнулся, умолк. Потом продолжал с грозным спокойствием: - Может быть, тебе угодно навестить вдов наших людей, которые навещали дружелюбных линженийцев? Людей, чьи корабли сбиты без предупреждения...

- Их корабли тоже сбиты без предупреждения, - с тихим упрямством возразила Сирина. - Так же, как наши. Кто стрелял первым? Скажи по совести, ведь этого никто не знает наверняка.

Короткое напряженное молчание, потом Торн медленно лег, повернулся к жене спиной и не вымолвил больше ни слова.

Теперь я уже ничего не могу ему сказать, пожаловалась Сирина своей смятой подушке. Узнай он про ту дыру под оградой, он умрет.

После этого несколько дней Сирина уходила из дому вместе с Крохой, и дыра под оградой становилась все шире.

Мать Дувика (Кроха называл ее миссис Рози) учила Сирину вышивать по великолепным тканям вроде той, которую дала ей после купанья в пруду. В ответ Сирина учила миссис Рози вязать.