Некоторое время оба ученых сидели в глубокой задумчивости.

- Похоже, работы больше, чем я ожидал, - наконец сказал Кроуэлл. - Я рассчитывал только получить свежие статистические данные и восстановить старые дружеские связи. - Он потер глаза кулаком. - Если начистоту, меня пугает перспектива ходить пешком. Я далеко не юноша, и во мне на двадцать килограммов больше, чем в прошлый приезд. А ведь даже тогда мне требовался гравитол, чтобы чувствовать себя более или менее комфортно.

- У вас нет его с собой?

- Нет, не пришло в голову запастись. Что, Вилли Норман до сих пор работает врачом Компании?

- Да. Возьмите. - Штрукхаймер расстегнул карман и вынул маленький флакончик. - Примите сразу две. Я получаю их бесплатно.

- Премного благодарен. - Кроуэлл положил две таблетки на язык и запил пивом. Он тут же ощутил легкость и прилив жизненных сил.

- А! Сильная штука! - впервые с тех пор, как он стал Айзеком Кроуэллом, он поднялся на ноги без затруднений. - Разрешите навязаться к вам в гости? Я хочу осмотреть вашу лабораторию. По-моему, самый резон начать с этого.

Шахта "А" располагалась в трех километрах от "Отеля". Дорога сильно пылила, но все же поездка не показалась Кроуэллу особенно тяжкой.

Лаборатория скрывалась под большим серебристым куполом возле подъемника шахты.

- Удачно расположились, - заметил Кроуэлл, отряхиваясь от пыли.

Площадка между дорогой и куполом была испещрена веревочными кольцами.

- Пыльные ямы?

- Да. Небольшие.

Как правило, пыльные ямы были мелкие - глубиной до метра. Но стоило кому-то оступиться и попасть в крупную яму - бедняге приходил конец. Туземцы четко различали ямы - и днем и ночью, поскольку их инфракрасные зрительные пятна ощущали разность температур между почвой и ямами. Но для человеческого глаза все было едино - ровный слой порошка, мелкого, как тальк.