— В Богородское… — Еремеев назвал Татьянин адрес.

— Пора бы с двух колес на четыре становиться, — покосился Цикля на сверкающие спицы.

— Дорогой мой, — усмехнулся Еремеев, — человечество еще не изобрело ничего более толкового и полезного, чем велосипед.

— Ну-ну… Ну, а как жизнь вообще, «ничего»?

— Вчера уволился. Сегодня свободен как танк.

— Может, к нам подашься, гражданин начальничек? У нас контора хорошая — банк охраняем. И зарплатой не обижают.

— Не пойду.

— Что так?

— Слава тебе, Господи, настрелялся досыта.

— Ну, вам из погреба виднее… Просю! Как заказывали — Игральная, десять! Если передумаете, звоните.

Цикля сунул роскошную — черное с золотом — визитную карточку: «Начальник службы безопасности коммерческого банка «Модус». Еремеев только головой покрутил: пустили козла в огород…

Татьяны дома не оказалось. Гименей не любит экспромтов. «Значит — судьба», — подумал Еремеев и отправился домой, дождавшись дребезжащего трамвая.

Глава четвертая

СНЯВШИ ГОЛОВУ, ПО ВОЛОСАМ НЕ ПЛАЧУТ

Он никогда бы не подумал, что роковые дни могут начинаться так тускло и буднично, без грозных предвестий и знамений.

Утром встал с привычным нытьем в желудке — язва. Сделал зарядку по упрощенной схеме, сварил овсянку себе и Дельфу — из одной кастрюли, выгулял пса, собрал в рюкзак велодетали и двинулся в метро.

На Ярославском вокзале он втиснулся в последний вагон александровской электрички и простоял в тамбуре, прокуренном, как старая пепельница, почти до самого Хотьково. В эти первомайские дни стояла летняя сушь и лютый зной нещадно донимал пассажиров.

Выйдя из поезда, он с облегчением окунулся в прохладу весеннего елового леса и зашагал по прошитой тут и там узловатыми корнями тропе. Навстречу попался сосед, лесник-пенсионер, с позвякивающими в сумках пустыми бутылками — урожай после праздничных массовок на лоне природы. Огорошил сходу: