– У меня есть, – выуживая из кармана мелочь, ответил полицейский, что был пониже ростом. Он стал осторожно спускаться с лестницы, в то время как его товарищ остался в спальне помогать врачу. Пробравшись между ребятишками, полицейский направился к стенному шкафу под лестницей и, нащупав счетчик, сунул в него шиллинг, потом еще один и, погасив фонарик, отошел от шкафа. Семь пар глаз взирали на него с нескрываемой враждебностью, даже глаза самого младшего, которому не было и четырех. Полицейский задумчиво смотрел на детей, словно видел их впервые. Коротко остриженные волосы, чтобы легче было ловить вшей, латаные-перелатаные джемпера с порванными локтями. Интересно, как чувствовал бы он себя, окажись на их месте? Никогда еще подобные мысли не приходили в голову блюстителю закона, и он с тоской подумал о том, что напрасно они заявились сюда.

– Сгоняй-ка к Мессеру, купи немного рыбы и картофельных чипсов! – обратился полицейский к Джоффри, который был постарше других, протягивая ему десятишиллинговую банкноту.

– Не нужно нам денег "старины Билла"!

– Ах ты, паршивец, башка деревянная! Бери, тебе говорят. Твои братья хотят жрать!

Он с силой сунул деньги в руку Джоффри. Всем своим существом мальчик чувствовал, что должен швырнуть деньги назад полицейскому, заклятому врагу, но братья так на него смотрели, что он не устоял. Уже почти два дня у детей не было ни крошки во рту. И Джоффри с угрюмым видом направился к двери. Полицейский схватил его за руку:

– Скажи своему брату, пусть явится к нам с повинной, мы все равно его поймаем!

Джоффри выдернул руку и, глянув на полицейского со всем презрением, на какое только был способен, вышел на улицу. А констебль, укоризненно покачав головой, вернулся в спальню.

Между тем в комнате Сара вела отчаянное сражение за то, чтобы младенец появился на свет. Пока доктор делал кесарево сечение, полицейский поддерживал Сару. И вот на свет, наконец, появился младенец. Доктор отделил плаценту и всмотрелся в маленькое голубое личико. Он очистил ребенку нос и осторожно вдул ему в рот воздух, одновременно слегка нажимая на ребра. Ребенок кашлянул, издал негромкий крик, набрал в легкие воздуха и принялся вращать головой. Доктор вмиг перерезал пуповину, отдал ребенка Матильде Дженкинс и стал накладывать швы с такой быстротой, словно от этого зависела его собственная жизнь.