Матильда Дженкинс приоткрыла дверь и позвала мальчиков. Они гурьбой ввалились в спальню, уплетая рыбу с картофельными чипсами, и столпились вокруг кровати. Бенни ничего не было видно, и он дернул врача за полу.

– Что тебе, малыш?

Мальчик поднял свою обезьянью мордочку и снизу вверх смотрел на доктора. Рот его был набит едой.

– Это – "Ховис"? – спросил он.

– "Ховис"? – удивился доктор. – О чем ты?

– Ну, "Ховис"... знаете, бурый хлеб. Это он?

Доктор огляделся по сторонам, ища кого-нибудь, кто просветил бы его.

– Бурый хлеб? Да у тебя горячка, что ли, малыш?

– Он спрашивает: не мертвый ли младенец. Бурый хлеб... мертвый. Поняли? – объяснил Антони, причем тоном, указывавшим на то, что, если кто и глупец, так уж, во всяком случае, не его брат.

– Бурый хлеб, Господи помилуй! Нет, вовсе нет. Наоборот, ребенок вполне здоровый. Доедай свои чипсы, маленький варвар! Надо же! Бурый хлеб!

Полицейские покатывались со смеху.

– Сколько лет вы уже живете в Лондоне, док? – спросил старший. – Не меньше двадцати, а? И не знаете, что значит бурый хлеб на жаргоне? – Полицейским все это казалось очень забавным. – Ладно, сэр, мы, пожалуй, отчалим. Так не забудьте, Сара: как только Майкл объявится, передайте, чтобы зашел!

– Не забуду, Фрэнк. Но он все равно не придет, вы же знаете.

– Попытайтесь его уговорить. Ладно, примите поздравления с новорожденной! Счастливо! – Полицейские вышли.

– Это – девочка! – радостно произнесла Сара, обводя взглядом сыновей. Губы мальчишек растянулись в улыбке.

– Да, на старости лет я вдруг родила дочь. – Женщина придвинула ребенка к себе. – И назову ее Морой. Мора Райан. Красиво звучит.

– Не пойти ли мне за Мики, мама? Я сберег для него немного чипсов.

– Давай, Джофф. Скажи, чтоб подгребал – уже виден берег.

Доктор, укладывавший инструменты, оторвался от своего занятия и сурово посмотрел на Сару.

– Значит, вы знаете, где он?