— Я был в Летендейле, ты ушла оттуда, — он говорил просто, словно с испуганным ребенком. — Мне сказали, что ты будешь искать помощи в странном и опасном месте. Поэтому я и приехал сюда.

Герта языком облизала губы, почувствовав горький вкус мази.

— Это… мое дело… — она пыталась разжечь в себе спасительный гнев. Всегда, кроме одного случая, она сама защищала свою независимость, сама несла свое бремя.

— Я не сведущ в колдовстве, — серьезно сказал он. — Может, ты права и только твои руки, — он посмотрел на ее окровавленные пальцы, — могут совершить это. Но ведь может быть и так: двое, леди, легче и быстрее справятся с делом, чем один.

И прежде чем Герта смогла отступить, он быстрым шагом приблизился к ней и попытался взять за ладонь. Но она отдернула руку.

— Нет! — воскликнула она. — Они защищены.

— Защищены! — и Тристан слегка приподнял одну бровь: она помнила этот его жест. — Судя по их виду, защита мало помогла им сегодня. Расскажи мне,

— теперь в его голосе слышались властные нотки, так говорит человек, много раз отдававший приказы другим. — Расскажи, что ты здесь делаешь и почему.

— Почему? — Она должна оттолкнуть его, и быстро, избавиться от него, он тут ни при чем, и его нельзя вовлекать в ее беды. Взмахнув загрязнившейся одеждой, она повернулась и наклонилась к корзине. Прижав ее к бедру, Герта отвела покрывало с лица Эльфанор. Даже при низких тучах тусклый свет безжалостно показал ясные признаки проклятия. Девочка смотрела широко раскрытыми глазами, смотрела своим злым понимающим взглядом.

— Видишь? — яростно спросила Герта, внимательно глядя на него, ожидая первых знаков отвращения.

Но нужно было признать, что он умеет держать себя в руках. Никакого проявления отвращения она не заметила.

— Мне рассказывали — подмененный ребенок… — говорил он медленно, как будто опасался ее встревожить.