- Говорят, леди Герта, ты хочешь уехать из Летендейла, - аббатисса невысокая женщина - неподвижно сидела на стуле из потемневшего от времени дерева, с высокой спинкой, стул весь был покрыт резными символами Пламени. Подозрения оставили Герту. Может, она не умеет судить о мотивах и мыслях других людей, но здесь она не чувствует ни злобы, ни обвинения, только искреннюю озабоченность.

- Я должна, - ответила она, садясь на край стула, на который указала ей аббатисса, и прижимая к себе Эльфанор. Девочка никогда не плакала, когда Герта держала ее. Она лежала неподвижно, не отрывая взгляда от лица матери. Герта старалась не отыскивать в этих слишком больших глазах отражения тех болотных огней, которые она видела в других глазах, столь похожих на эти. - Ваше преподобие, для меня,... и для моего ребенка нет места за этими стенами.

- Тебе так сказали? - сразу же резко спросила аббатисса.

- Такое не нужно говорить. Нет, никто не сказал мне недобрых слов. Но это правда. Из-за меня тень зла упала на это место, которое должно оставаться святым и мирным.

- Мы должны стремиться к миру. Святость не нам провозглашать, ответила аббатисса. - Но куда же ты поедешь? Лорд Нордендейла...

Герта сделала быстрый жест.

- Ваше преподобие, он был добр ко мне, хотя имел полное право перерезать мне горло. Я навлекла на него такую опасность, какую редко приходится встречать человеку. Ты ведь знаешь мою историю, как я просила помощи в мести у существ, чья природа - сама тьма, а потом завлекла лорда в их сеть.

- Но ты ведь и сражалась за него, - медленно проговорила аббатисса. Разве ты не верила, сражаясь за него, что он опозорил тебя?