— Так-так-так, — произнес ленивый бархатный голос. — А что у него с верховой ездой?

— Лошади его любят, — уклончиво ответил мэтр и, в общем, не солгал — лошади Саннио действительно любили (особенно, если он начинал знакомство со взятки сухарем), но юноша их все равно опасался. Верхом он ездил не хуже прочих, но никакого удовольствия это ему не доставляло.

— Со здоровьем?

— Необыкновенно вынослив, ваша милость, хотя и не кажется крепким, — пауза, а после нее мэтр добавил: — И, как видите, весьма хорош собой.

— Так-так-так… Гость встал и подошел вплотную к Саннио. Пахло от него все той же горечью, что юноша почуял еще в прихожей. Облачен он был в короткий, до середины бедра, темно-серый кафтан и камизолу тоном светлее, из тонкой шерсти с серебристым шитьем по краю рукава. Он был выше юноши на голову, и перед глазами Саннио маячила верхняя пуговица кафтана. Серебряный паук цепко держал в тонких лапках кабошон гагата. Теплые твердые пальцы взяли Саннио за подбородок и заставили приподнять голову. Он не слишком сопротивлялся, хотя внутри все заледенело. Последняя фраза мэтра уже настораживала, а теперь еще и это… Незнакомец заставил юношу посмотреть на себя в упор. Узкое твердо очерченное лицо, длинные светлые волосы небрежно отброшены за плечи. Глаза — тоже серые, словно дым осенних костров. Лицо мужественное, но почему-то неприятное. Потом рука развернула голову Саннио так, что теперь он смотрел в окно. Юноша прищурился — он не любил яркого света.

— Да, действительно, хорош. С этими его глазами… Пожалуй, серое будет ему к лицу. Благодарю, Леум.

— Не стоит благодарности вашей милости, — прошелестел мэтр Тейн. — Когда вы за ним пришлете?

— Зачем же тянуть? Идите, мой юный друг, соберите вещи… Саннио бездумно развернулся и вышел за дверь.