Михель глянул на часы. До заката остается еще пара часов. Тогда можно будет всплыть, провентилировать лодку и зарядить аккумуляторные батареи. Заодно узнать новости, если будут. Хоть очень и не хочется, а придется самим выйти в эфир. Томми и янки подозрительно быстро научились пеленговать радиопередачи немецких субмарин. Хоть в этом районе нападения авиации можно не опасаться, но береженого бог бережет. Сейчас по-любому нужно возвращаться, так как запасы топлива на исходе. Михель не заметил, как задремал и проснулся только тогда, когда матрос, посланный вахтенным офицером, начал трясти его за руку.

— Герр капитан… Герр капитан… Вы приказывали разбудить вас перед всплытием.

— А? Что? Ах да… Как обстановка?

— Все в порядке, герр капитан. Противник ушел, вокруг никого нет.

— Все, иду…

Когда Михель появился в центральном посту, все были уже на местах. Главмех снова встал рядом с рулевыми-горизонтальщиками. Перекладка рулей на всплытие, и лодка медленно пошла вверх. Когда противник ушел, она уже поднялась до глубины ста метров, поэтому всплытие на перископную глубину заняло меньше времени. Михель хотел всплыть в период сумерек, когда еще виден горизонт, чтобы сначала оглядеться в перископ. Акустик акустиком, но этим старым и надежным средством лучше не пренебрегать. Командир субмарины подумал, что уже сам становится похожим на матерого волка. Осторожного и расчетливого. Который не лезет за добычей очертя голову, а сначала хочет получить о ней максимум информации. Чтобы напасть в нужный момент, когда добыча этого не ждет. И снова исчезнуть в морских глубинах, запутав следы и оставив с носом корабли эскорта.

Наконец, U-177 достигла перископной глубины. Акустик подтвердил, что "горизонт чист" и никого поблизости нет. Михель перешел в рубку.

— Поднять перископ!

Лодку покачивало, но это все же не шторм. Вот труба перископа пошла вверх, и командир приник к окулярам.