— Официально о таком не положено сообщать чужакам, сэр.

— А вы сами чего хотите?

— Стереть эту механическую улыбку превосходства с вашего молодого лица.

— Вы хотите жить?

За субвокальным «Да» последовало: — Не уверен, что это зависит от моего выбора. Ваш народ, кажется, не верит, что жизнь священна.

— А вы? — огрызнулся Тристин. — Да.

— Тогда почему вы здесь и пытаетесь убивать нас? — Тристин с охотой забрал бы свои слова обратно. Пленный так и напустился на него. Да как мог кто-либо, приверженный к вере, которая посылает тысячи молодых солдат на смерть только для того, чтобы измотать системы Эко-Техов, даже и не собираясь захватывать планеты, как может кто-то такой утверждать, что жизнь священна? Терраформируемые планеты станут целью дальнейшего завоевания, когда экологи Коалиции сделают их пригодными для жизни под открытым небом.

— ..мерзость… не истинная жизнь… Вы продали свои души.

— Поэтому тройд нес на борту ЭМИ-глушилку?

— Да. Я об этом не догадывался.

— Сколько тройдов следовало за вашим?

Три… Думаю. Это не мое дело.

— Сколько крыльев покинуло тройд до вас?

Ни одного. Не знаю.

— Сколько идет за вами?

Еще три. Я не пилот, сэр.

— Сколько тройдов намечено бросить на Мару в будущем году?

— Не знаю. Пока земля не станет принадлежать Господу.

— И все ваши солдаты…

— Они не солдаты. Они миссионеры.

— Простите меня. И все ваши вооруженные миссионеры в новых скафандрах?

— Конечно.

— Когда вы начнете доставлять более тяжелое оружие?

— Скоро. Когда пожелает Господь.

Тристин оглядел собранного человека, стоявшего перед ним в чем-то белом, похожем на служебный костюм звездолетчика. Все датчики и сканнеры подтверждали: ревяка хотя и пленный, но собран внутренне и внешне.