— И что это должно значить? — спросил Павел скорее из вежливости, чем из интереса. Складывалось впечатление, что ему просто заговаривают зубы.

— Значить это может все, что угодно — но кое-кто, кого как обычно не принимали всерьез, заявлял, что это означает: человек на самом деле — совсем не то, что мы все думаем, а нечто совсем иное… Скажите, у вас был аквариум с рыбками?

— Нет… Но при чем тут это?

— Потерпите… Я хочу подвести вас кое к чему, что должно восприниматься подготовленным сознанием. У вас должны быть все факты, все фрагменты мозаики… Поверьте мне, это необходимо. — Да, вот здесь мы поворачиваем, а дальше спускаемся… в подвальные помещения. Только для персонала, но я проведу вас. Я специально повел вас длинной дорогой, чтобы… Так что там с аквариумом?

— Я же сказал, что у меня его никогда не было.

— У меня вот есть. Раньше я успокаивал нервы, наблюдая за рыбами. Последние несколько дней мне не удается этого добиться. Все дело в том, что их надо кормить. А вы знаете, чем кормят аквариумных рыбок? Сушеными дафниями.

Эффектная пауза Рогова не возымела действия. Главврач явно ждал, что Павел тут же спросит его: "И при чем тут дафнии?" или "А кто такие эти дафнии?", но тот молчал.

— Дафнии. Водяные блохи. Крохотные рачки, живут преимущественно в так называемых временных водоемах. Обитатели прудов и луж. Когда кончается лето, когда эти временные водоемы высыхают или промерзают до дна — ни один рачок не выживет. Это вам не мухи какие-нибудь или комары, которые просто впадают в спячку — нет, вся популяция вымирает начисто. Все лето они в этих лужах живут, размножаются, умирают от старости, успевают смениться десятки поколений; и тут — раз! — и все отбрасывают копыта. Этакий всеобщий экологический кризис в отдельно взятой луже. Впрочем, не всегда он наступает осенью. Если дафнии размножаются слишком уж интенсивно, они способны просто отравиться отходами своей жизнедеятельности, своими отбросами. Вам это ничего не напоминает?