– Ну, ну, братец, – Мустафа разлегся в единственном тенистом месте, – Не надо так театрально. У меня дома дружок остался. Так его подопечный все время кричал: – «Коня! Коня!» Ну и что? Дали ему коня. А он? Тьфу на него, неблагодарный.
Последние силы ушли на то, что бы подтянуться на руках и навалиться грудью на каменный край колодца.
Воды не было и в помине. Только толстая цепь уходила вниз и терялась в непроглядной темноте чужой земли.
– Где вода?– я не узнал своего голоса. Хрип и стон, – Ты обещал…
– Ну братец! Я обещал колодец. А воды… Я же все рассказал. Ты слушал?– Мустафа без всякого стеснения смотрел на меня и кусал ногти.
Я закрыл глаза. Как все плохо. Этот год… Одни беды… Високосный год… И умирать неохота… Ангел не поможет. Треплется больше. Был бы омут, так головой вниз и все разом… Омут… Черт!
– Эй, подопечный! Ты что надумал? Ты куда?– Мустафа подскочил и принялся метаться вокруг.
Я его не слушал. По миллиметру, по чуть-чуть, неизвестно откуда беря силы, я дотягивался до цепи.
Вниз. Только вниз. К черту пустыню. С ее песком. С ветром. С солнцем. Вниз, к воде. Если есть колодец, должна, должна быть там вода. Иначе, зачем здесь это чудное строение?
Цепь обожгла ладони непривычным холодом. Будто не пылало безжалостное солнце. И не обжигал горячий ветер.
Ухватившись поудобнее, обвив железо ногами, я на секунду остановился, бросая последний взгляд на бескрайнюю, уходящую к горизонту пустыню.
– Я тебя предупреждаю! – ангел суетливо мельтешил вокруг колодца, безрезультатно пытаясь схватить меня руками, – Это глупый шаг. Это неверный шаг. Остановись. Пожалуйста. Василий. С меня же шкуру спустят. Шеф в бухгалтера сошлет…
– Тогда лезь со мной. Раз ты ангел-хранитель, охраняй меня.
Больше ничего не сказал я. Меня манила прохлада. Там, внизу, откуда веет свежестью, вода. А большего мне ничего не надо.
– Да нельзя мне с тобой, – Лицо Мустафы оставалось где-то наверху, голос слабел и последнее, что уловили мои засыпанные песком уши: – Там же Бездна! Погибель! Васили-и-й! Вася-я-я! А звезды оттуда видны-ы-ы…