- И кто же вы теперь?..

- "Женщина рассудительная, властная, деловая, любящая хорошо поесть". Профессор вполне удовлетворен.

Казалось, она радуется новой личине, как радовалась бы новому наряду.

Альбер Пенселе рухнул на скамью в полном отчаянии.

- Не может быть! - простонал он. - Очаровательное создание, сама нежность, чувствительность, мечтательность, сама поэзия.

- Вы можете проститься с ним.

- Значит, я должен проститься со своей любовью!

- Ну, это другое дело! Начнем с того, что вы - мой тип мужчины. Я только попрошу вас начать отпускать усы и покороче стричь ногти.

- Иоланда! Иоланда! Возможно ли. это?

- Здесь, в этом доме, все возможно, дорогой мой.

Нет ли у вас сигары? Жаль. Я их обожаю. Сядьте ближе. И не устраивайте трагедий. Дайте-ка я вас поцелую.

Она наклонилась к нему и раздавила на его губах умелый поцелуй многоопытной женщины.

- Уф! Вкусно! - заключила она.

Глухой гнев поднимался в Альбере Ненселе. В этом катастрофическом превращении он обвинял Иоланду, как будто оно зависело от нее самой. Он презирал ее за ее радость.

- Вы... мужлан! - прошипел ои сквозь зубы, - Но не забывайте: распоряжаюсь я. Я вас согну, я вас уничтожу.

Она засмеялась дурацким смехом.

- Замолчите, - крикнул он.

Рука его поднялась для пощечины. Но он не успел, оплеуха обожгла ему щеку.

- Потише, дорогой, - сказала она.

И пошла прочь, громко и фальшиво высвистывая какой-то ковбойский мотивчик.

После этого происшествия Альбе.р Пенселе прожил несколько тяжких часов. Он оплакивал свою загубленную любовь, испытывал ненависть к профессору, клялся завтра же покинуть лечебницу. Но какое-то непонятное малодушие удержало его. Больше того, ои искал встреч с Иоландой, бродил около женского корпуса, когда она с сигарой в зубах прогуливалась вдоль решетки. Когда он видел ее, ток бежал по его нервам.