Потом я пробую на вас сыворотку мечтательности.

Затем...

- Так значит мой характер будет меняться каждые десять дней?

- Приблизительно.

- Но это чудовищно!

- Вы ошибаетесь. Любой из ваших коллег подтвердит, что эти превращения совершенно безболезненны.

- И так в течение двух лет?

- Даже больше, если вы пожелаете. А вы, безусловно, сами захотите этого. Обновляя свою натуру, вы увеличиваете свои жизненные возможности. Вы проживете тридцать-тридцать пять жизней в год, тогда как другие вам подобные живут лишь одну, да и то, что это за жизнь!.. К тому же вы хотели убить себя, правда! А люди убивают себя, когда не могут вынести своего положения, самих себя...

- Да.

- Вот я вам и предлагаю перестать быть самим собой. Вы должны быть удовлетворены.

Альберу Пенселе было как то не по себе. "А если я сойду с ума? - думал он. - А если опыт окажется неудачным и я умру?" Умирать ему расхотелось.

Но профессор уже встал и сдвинул в сторону замаскированную в стене дверь.

Альбер Пенселе последовал за ним в белое, как молочный магазин, помещение. Там пахло аптекой и жженой резиной. На стенах висели полки, уставленные склянками с разноцветными жидкостями. Посреди комнаты на мраморной стойке теснилась целая армия колб, пробирок, перегонных аппаратов и змеевиков.

И на всем этом лабораторном стекле разбивался и дробился оконный свет. В стеклянном пузыре яростно булькала какая-то зеленоватая жидкость с сиреневым отливом. "

Фостен Вантр в очках электросварщика наблюдал за ее кипением.

- Все готово? - спросил профессор Дюпон.

Белый, как стенка, помощник отделился от задника и принес в изъеденных кислотой пальцах крохотную пробирку, заткнутую ватным тампоном. Профессор посмотрел ее на свет и прищелкнул языком: