Подсобные механизмы иногда бывают такими нудными.

– Ты, ржавчина, не умничай. Заведись и трогайся. Да не гони, как в прошлый раз. А о маслице подумаем на выходных.

Съехав на мостовую по услужливо подставленному Милашкой помосту, я направил довольно порыкивающий экскаватор в сторону расчетной точки.

Боб уже закончил разметку и теперь соединял флажки синей лентой, на которой красовалась надпись “ …Вход запрещен. Работает служба “000”. Штраф – три минимальных оклада. Служба 000… Вход запрещен. Работает служба “000”. Штраф…”

Я поправил сползший на подбородок связь-микрофон и спросил:

– Разметка?

– Обижаешь, командир. Как в аптеке.

– Глубина?

Боб взглянул в записную книжку, пикнул раза два кнопками.

– Два метра плюс десять сантиметров на основание. Дно чистое. Без примесей. Два процента вероятности залежей.

Могло быть и хуже. Иной раз попадаются старые мостовые, под которыми сплошная грязь и археологические древности. Тогда без санкции ООН и сантиметра не выкопать. Пока согласуешь все бумажки, семь потов сойдет. Но сегодня счастливый день.

Нутро ржавчины заурчало, и ковш, выплевывая взрывные снаряды, легко вгрызся в сверхплотный пластик всеми пятью стволами.

Выкопать яму площадью в двадцать пять квадратных метров и глубиной в два, задача плевая. Отработку по сторонам. Еще пригодится тем, кто придет за нами разбирать конструкцию.

Те самые два процента залежей, о которых упоминал Боб, в виде объемистого ржавого сундука с желтыми кругляками, тоже в сторону. Копаться в древностях не наша задача. Это потом явятся из департамента и станут ахать над этим хламом, недобрым словом вспоминая Службу за пренебрежительное отношение к предметам старины. Либералы, что б их.

Теперь слегка утрамбовать землю и свериться с приборами. Точно и надежно. Помнят еще руки!