Ричард шагнул в комнату, закрыл за собой дверь и подошел к Черри:

— Хватит! Может, ты не знаешь, Черри, что шантаж — наказуемое преступление? Можно получить за него несколько лет каторги.

Черри, как ребенок, показала ему язык:

— Тогда твоей ненаглядной Каролине придется давать показания в суде. «Мисс Понсобай, вы заложили бриллиантовое кольцо. Кажется, оно принадлежало вашей матери. Вероятно, у вас были серьезные основания, чтобы с ним расстаться. А, вам нужны были деньги! Будьте добры, скажите суду, для чего вам нужны были деньги?» Вот, Дикки, как это будет выглядеть. Давай отправь меня в тюрьму. Вот здорово будет! Тебе не кажется, Кэрри? Сказать ему, зачем тебе понадобились деньги, а? Ладно уж, на этот раз не стану тебя выдавать, потому что хоть месть и сладка, но я предпочитаю получить свой десяток фунтов. Даю тебе время подумать. — Она взяла Ричарда под руку. — Не желаешь ли меня поцеловать и пожелать доброго утра, дорогой?

Ричарду хотелось придушить ее, но он взял себя в руки и спокойно сказал:

— Не смешно, Черри. Ты уже не школьница, хотя и трудно в это поверить.

Ему доставило удовольствие видеть, как она изменилась в лице и выскочила из комнаты.

— Грешно ненавидеть людей, но Черри я, кажется, ненавижу, — сказала Каролина.

— О чем шла речь? Можешь сказать?

Лицо Каролины залилось краской.

— Нет, — ответила она.

Ричард взял ее за руки:

— И все-таки лучше бы ты рассказала, Каролина.

— Нет, — повторила она еле слышно.

— Ты ведь знаешь, мне можно сказать все.

— Да, — вздохнула она. — Все, что касается меня. Но сейчас речь идет не обо мне, Ричард.

— Слава богу! Но все же думаю, тебе лучше мне все рассказать.

Она хотела высвободить руки, но он сжал их еще крепче. Каролина жалобно взглянула на него.