— Твою ж мать! — уже в который раз за день произнес я, закручивая краны.

Кто-то мне за это ответит. Уже наплевав на сохранность штанин, я прошлепал в спальню. Здесь, как и ожидалось, натянув одеяло до самого подбородка, на кровати сидела вчерашняя шалава. Невинно хлопая ресницами, она подняла на меня свои большие удивленные глаза.

— Так, — рыкнул я.

— Леша, я нечаянно! — залепетала она. — Хотела набрать воды искупаться, и уснула.

— Так, — повторил я. — Ты кто?

— Я? — тон девушки моментально изменился. — Я — Роксана, — произнесла она, грациозно потянувшись.

— Роксана??? — усмехнулся я. — А между ног — Маруся Марусей. Деточка, ты как за все это расплачиваться собираешься? Твоих десяток за ночь здесь знаешь, сколько надо?

— А никак!

— Здрасти, Маруся, приехали! С чего это никак-то?

— А мне еще восемнадцати нету! — ответила пиглица.

— Чего? — удивился я. — Вчера же двадцать два было?

— Мне шестнадцать… с половиной.

— То-то и заметно, — протянул я. — К двадцати двум пора бы сиськи и побольше отрастить.

— Слушай, ты! — воскликнула Роксана, не забыв ладонями смерить размер своего бюста. — Я, знаешь, с кем трахалась?

— Да мне до апельсина. Проваливай.

— Как? Не искупавшись, не накрасившись? — испугалась девочка.

— А ну быстро! — проорал я.

Сообразив, что шутки кончились, малолетняя шалава, схватив в охапку свои вещи, вылетела из комнаты. Еще через секунду ее топот смолк, и о девочке напоминал лишь чулок, свисающий с бра.

Это звездец какой-то! Взяв с тумбочки полупустую бутылку Baccardi, щелчком большого пальца отвинтив пробку, я приложился к горлышку. Через несколько глотков стало заметно лучше. Отдышавшись, я посмотрел на бутылку. До дна оставалось всего пара сантиметров — чего уж там? Задрав к потолку донышко, я влил в себя остатки, и почувствовал себя совершенно замечательно.