Но поскольку он смог прийти сюда — ибо сам город позволил мальчику войти, — никто не смотрел на Рейта с подозрением или сомнением. Никого не интересовала его потрепанная одежда, неровная стрижка, босые ноги или худоба детского, угловатого тела. Если он здесь — наверное, думали они, — то, стало быть, он родом из этих мест, поскольку магия не допускает сюда, в Верхний Город, тех, кто не посвящен в тайны Эл Артис Травиа.

И здесь, где Рейт был чужаком, прекрасно отдавая себе в этом отчет, он нашел то, что так отчаянно искал.

В Нижнем Городе никому и в голову не пришло бы выставлять пищу на открытом воздухе, где любой мог подойти к еде, потрогать ее… и украсть. А здесь она лежала в огромных количествах и невообразимом разнообразии. У себя в Нижнем Городе Рейт частенько воровал объедки из контейнеров, стоящих позади магазинов и жилых домов, но здесь еда была свежая и доступная.

В животе у мальчика отчаянно заурчало. Фрукты и овощи, хлеб и сыры, кондитерские изделия и напитки как будто приглашали попировать. Рейту вдруг до смерти захотелось что-нибудь съесть. Что угодно. Накануне он проглотил несколько вымоченных в каком-то соусе кусочков хлеба, предварительно выковыряв из них крошечных личинок. После этого ему довелось попить только воды. Конечно, совсем неплохо было бы перекусить сейчас, вот только люди, бродящие между прилавками, ничего не ели на ходу.

Рейт исподтишка наблюдал за ними. Покупатели несли в руках корзинки, которые брали в одном из углов этого странного рынка под открытым небом. Они бродили по проходам, выбирали нужные продукты и клали их в корзинки. Взяв все, что необходимо, люди просто уходили с рынка. За еду никто не расплачивался в отличие от жителей Нижнего Города. Рейт видел деньги много раз и понимал, что их можно обменять на еду. Чего он никогда не мог себе представить, так это того, где взять свои собственные деньги. Однако здесь в них, похоже, не было никакой необходимости.