Рейт сам создал для себя Джесс и Смоука — выкрал их из мира молитв, вероучений и Питания, — поскольку был одинок. Потерянный, одинокий мальчишка, окруженный с момента рождения людьми, которые попросту не замечали его — те, кто кормил его и воспитывал согласно предписаниям, но не понимал его, когда он плакал, и совершенно не реагировал на просьбы поиграть с ним. Рейт, пребывая в своем мире, не был его частью и быстро понял, что в этом мире он может делать почти все, что ему заблагорассудится, не получая за это ни осуждения, ни нареканий. Он мог прогуливать уроки, отсутствовать на общих молитвах, мог бродить по улице после наступления темноты, и, вопреки бесконечным монотонным нравоучениям, боги никогда не карали его за богохульство.

Но мальчику так и не удалось повидаться со своей матерью. Равно как и со своими братьями и сестрами. Он посещал ежедневные обязательные уроки просто потому, что не мог придумать, чем бы еще заняться. Находясь там, Рейт начал замечать детей, чьи глазенки отрывались время от времени от учебного экрана. Они не отвечали, когда он пробовал заговорить с ними, но порой бросали на Рейта мимолетные взгляды — и тогда, впервые с момента своего рождения, он подумал, что, возможно, грядущая жизнь и не будет столь уж одинокой.

Рейт стал присматриваться к тем детям, которые порой отвлекались от бездумного созерцания экранов, чтобы найти к ним подход. Они упорно сопротивлялись его попыткам вступить с ними в контакт, уходя в жилые дома или молельни, как только им удавалось отделаться от него, и на следующий день возвращались на занятия и глазели на учебный экран так, будто накануне ничего не произошло. Они не узнавали его. Казалось, дети ничего не помнят. Но когда Рейт снова попробовал заговорить с ними, они иногда бросали на него те же мимолетные взгляды, но, как ему казалось, уже более заинтересованные.