Из всего чайного сервиза, похоже, уцелело лишь темно-синее блюдце с золотым ободком и с двумя нарисованными белыми бутонами, похожими на глаза; оно каким-то образом закатилось в дальний угол и теперь с ужасом взирало на безжалостно перебитых родственников. У лежащего неподалеку телефонного аппарата было оторвано днище, а разноцветные внутренности были связаны с пластмассовым корпусом лишь тоненькой жилкой провода в кроваво-красной изоляции. Особенно не повезло библиотеке. Должно быть, книги в этой квартире при жизни хозяина занимали привилегированное положение. Их держали на удобных, до потолка, дубовых стеллажах расставленными по ранжиру, оборачивали в полиэтилен, переплетали, бережно сметали с них случайные пылинки и, вероятно, давали их домой читать далеко не каждому из гостей. И вот все богатство мощными ударами было вышвырнуто с полок на пол, разбросано по комнате, перепачкано и потоптано. Со многих книг были содраны ручной работы кожаные переплеты – словно бы тем, кто устроил весь этот кошмар, мастерство переплетчика особенно досадило. В общем, потрудились здесь самозабвенно, с размахом, с оттяжкой. Конечно, ломать – не строить, душа не болит, да и не было у этих скотов никакой души и в помине. Редкое, знаете ли, качество по нынешним временам, дорогое, доступное не всем. И уж точно не людям, посмевшим унизить сотни ни в чем не повинных книг.

– Интересно, да? – спросил меня из-за спины рыбий майор, о существовании которого я уже успел позабыть. – Знакомая картинка? Как после обыска…

Вопросы были безусловно риторическими, а потому я не стал вертеть головой, отыскивая губастую физиономию, и тем более включать свою машинку, производящую обтекаемую болтовню.