При упоминании о сне лицо пенсионера горестно дрогнуло.

- И не сплю я совсем, - неожиданно пожаловался он, - а только маюсь. Лягу, ворочаюсь, ворочаюсь, а сна ни в одном глазу. Совсем измучился.

- А у меня как раз наоборот, - необдуманно похвастался я. - Как коснусь своей любимой подушки, так все - поплыли голубые облака и я поплыл. Не успеваю ни о чем подумать, как уже сплю.

Котолупов недоверчиво посмотрел на меня.

- Да-да! - воодушевился я. - У меня такая замечательная подушка. Мне ее бабушка подарила.

И я рассказал Котолупову о своей выдающейся подушке.

Котолупов мрачнел, слушая мои дифирамбы, а под конец внезапно попросил:

- А не могли бы вы одолжить мне вашу подушку? Хотя бы на одну ночь?

- Что! - ужаснулся я. - Мою подушку! Да где же это видано, чтобы подушки одалживали? И подарить я вам ее не могу. Очень привык.

- Я тоже хочу видеть голубые облака, - тихо сказал Котолупов. - Ну что вам стоит. Ведь на одну только ночь.

И я не устоял. Немалую роль здесь сыграло то, что дав соседу на прокат подушку, я наконец-то мог доказать своим знакомым, что говорю правду, ведь и Котолупов должен был обязательно увидеть голубые облака.

Торжественно я внес в квартиру Котолупова свою уютную подушку. Я положил ее на жесткий диван и почувствовал, что совершаю предательство. Но ничего поделать уже было нельзя. Неудобно же хватать одолженную вещь и тащить ее обратно. Хотя что такое - подушка? Вещь и ничего более. Но все равно я чувствовал себя предателем.

Котолупов с нежностью посмотрел на подушку и прямо при мне стал укладываться. Он ласково водил рукой по пуховому боку подушки и что-то совсем по-детски приговаривал про голубые облака.

Весь вечер я не мог найти себе места. Жена взбила мне перед сном другую подушку. Она была ничуть не жестче подушки моей бабушки, но мне казалось, я не смогу уснуть на ней никогда. Согревало одно - за стенкой сладко спит и видит во сне голубые облака измученный бессонницей Котолупов.