- Да нет, в общем-то. Это кое-что мне напомнило, только и всего.

- Что напомнило? - она присела на корточки, свитер задрался, открывая гладкое матовое бедро.

- Ну... ты когда-нибудь видела... - голос его невольно повысился, он комкал концы фраз, - памятник Вашингтону? Ночью? Там наверху есть два маленьких... красных огонька... вроде авиационных маяков, и я... и я... неожиданно его затрясло.

- Ты боишься памятника Вашингтону?

Нэнси взвизгнула, повалилась на спину и залилась хохотом, дрыгая длинными загорелыми ногами. На ней были малиновые трусики.

- Я лучше умру, чем еще раз на него посмотрю, - медленно произнес Дейк.

Нэнси перестала смеяться, села и принялась изучать его лицо. Она побледнела и стала напряженно покусывать нижнюю губу. Похоже, она выкопала что-то такое, о чем думать не хотела. Наконец Нэнси отважилась на вопрос:

- Ты закодирован?

- Да, - горько сказал Дейк. - Они сказали, я никогда не смогу вернуться в округ Колумбия. И еще эти сволочи смеялись...

- За что они тебя?

- Я вор. - Он не стал уточнять, что специализировался на магазинных кражах.

- Куча старых компьютерщиков угробила жизнь на программирование машин. И знаешь? Оказалось, человеческий мозг ничем не похож на эти чертовы машины. Его нельзя так же программировать.

По сотням холодных и пустых ночей, проведенных в незнакомых компаниях, Дейк знал этот безумный истерический треп, бесконечную болтовню, которую одиночество навязывает своему редкому слушателю. Нэнси несло, а Дейк, зевая и поклевывая носом, гадал, сможет ли он не уснуть сразу, когда, в конце концов, они окажутся на ее кровати.

- Я сама сделала эту игрушку, которая так тебя испугала, - сказала девушка, подтягивая колени к подбородку. - Это для простаков. Она как раз оказалась со мной, и я сунула ее тебе под нос. Мне стало так смешно, когда ты старался всучить мне этот фиговый индонезийский программатор. - Она наклонилась и опять вытянула руку. - Смотри.