- Привет, Мартин, - сказал он. - Объявляется посадка!

- Знаю, - прошептал Мартин. - Но вам придется нести меня, ходить я не могу. Пожалуй, я и говорю не очень внятно.

- Что вы, - возразил кондуктор, - я вас прекрасно слышу! Ходить вы тоже можете.

Он нагнулся и положил руку Мартину на грудь. Миг ледяного онемения, а потом - гляди! - к Мартину вернулась способность ходить.

Он встал и пошел за кондуктором по откосу к поезду.

- Сюда влезать? - спросил он.

- Нет, в следующий вагон, - тихо сказал кондуктор. - Мне кажется, вы заслужили право ехать в пульмановском. В конце концов вы человек, добившийся успеха. Вы вкусили наслаждение богатством, положением, престижем. Вам знакомы радости брака и отцовства. Вы ели, пили и безобразничали в свое удовольствие, вы путешествовали в самых лучших условиях по всему свету. Так обойдемся же в последнюю минуту без взаимных попреков.

- Очень хорошо, - вздохнул Мартин. - Я не могу корить вас за мои ошибки. С другой стороны, вы не можете ставить себе в заслугу то, что произошло. За все, что получал, я платил своим трудом. Я достигал всего сам. И ваши часы мне даже не понадобились.

- Это верно, - с улыбкой сказал кондуктор, - Поэтому сделайте милость, верните их мне.

- Они пригодятся вам для следующего молокососа? - пробормотал Мартин.

- Возможно.

Что-то в тоне кондуктора побудило Мартина взглянуть на него. Он хотел видеть глаза кондуктора, но козырек фуражки бросал на них тень. И Мартин снова опустил взор на часы.

- Скажите мне, - мягко начал он, - если я отдам вам часы, что вы с ними сделаете?

- Что? Брошу в канаву, - ответил кондуктор. - Больше мне нечего с ними делать.

И он протянул руку.

- А если кто-нибудь пройдет мимо, и найдет их, и покрутит головку назад, и остановит время?

- Никто этого не сделает, - проворчал кондуктор, - даже зная, в чем дело.

- Вы хотите сказать, что все это был трюк? Что это обыкновенные дешевые часы?