Она улыбнулась. Да, не помню, говорил ли я уже, что у нее была очень приятная улыбка и красивые зубы...

– Я сейчас неплохо устроена. Все, что пожелаю, преподносится мне на подносе – в упакованном виде, перевязанное ленточкой. Чего же еще хотеть?

– Старик прижимист. Твердый орешек. Просто так его не разгрызть.

– Никто грызть его не собирается. Сам расколется. Я кивнул в знак того, что понял ее мысль, и сделал глоток. Виски было превосходное.

– Он считает, что не стоит давать ни гроша. Полагает, что все можно устроить без лишних расходов. Но у меня на этот счет иное мнение.

– И тем не менее вы выполняете его поручение.

– Кажется странным? Но проблема есть и ее надо решать. Быть может, существует какой-нибудь хитроумный выход – чтобы все остались довольны. Но в данный момент мне не приходит в голову ничего путного. Склонны ли вы все же принять какую-то сумму? И если да, то сколько?

– Что вы скажете о пятидесяти тысячах?

– Пятьдесят вам и столько же Марти Эстелю? Она рассмеялась.

– Вам следовало бы знать, мистер детектив, что Марти не терпит, чтобы кто-либо вмешивался в его дела. Я говорила только о себе.

Она переплела ноги и откинулась на спинку кресла. Я не спеша положил в стакан еще кусочек льда и сказал ей:

– Пятьсот, это будет разумно.

– Пятьсот чего? – на ее лице появилось выражение замешательства.

– Долларов, конечно. Не «роллс-ройсов» же. Моя собеседница громко расхохоталась.

– Вы меня рассмешили, мистер. Следовало бы послать вас ко всем чертям, но я... я люблю мужчин с карими глазами. Теплые карие глаза с золотистыми искорками... Чудо!

– Напрасно тратите время, мисс. У меня нет ни цента.

Харри Хантрисс усмехнулась и сунула в рот новую сигарету. Я приподнялся, протягивая ей зажигалку. Она подняла взгляд и пристально посмотрела мне в глаза. В ее зрачках светились недобрые огоньки.