– Филип Марлоу.

– В таком случае выслушай меня внимательно, Филип. Я не знаю, что ты обо мне думаешь, но должна сказать, что шлюхой никогда не была. Старый Джетер довел моего отца до банкротства. Сделал это, естественно, не выходя за рамки закона. Впрочем, что такое закон для подобных мерзавцев?.. Так или иначе, он разорил нас... Отец покончил с собой, мать вскоре умерла. Младшая сестра сейчас в пансионе, и я должна как-то содержать ее. Но сама я тоже осталась без каких-либо средств к существованию. Так скажи, Филип, можно ли меня строго судить за то, каким способом я стараюсь добыть средства для себя и для сестры. Можешь верить или нет, но ни в каких противозаконных махинациях я не участвую. Ни о каком Арбогесте ничего не знаю. Но ты, дружок, трижды ошибешься, если решишь, что я забыла и простила старому Джетеру все несчастья нашей семьи! Я еще займусь им, даже если для этого придется выйти за его сына.

– Он пасынок, не родной сын, – уточнил я.

– Удар от этого не станет слабее. Через несколько лет этот парень будет иметь предостаточно зеленых бумажек. Так что я сделаю неплохую партию, даже принимая во внимание, что он пьет. И пьет, пожалуй, сверх меры.

– Эти откровения, наверное, не для его ушей? Глаза Харри Хантрисс метнули молнии:

– Ты считаешь? Так повернись и погляди!

Я вскочил и обернулся. Он стоял в нескольких шагах от меня. Должно быть, вышел из соседней комнаты и неслышно приблизился к нам. А я был слишком занят словопрениями, чтобы услышать его шаги. Это был плотный блондин в спортивном твидовом костюме и в рубашке с распахнутым воротом.

Лицо у него было красным, а неестественно блестевшие глаза имели мутное выражение. Несмотря на то, что пора была сравнительно ранняя, он уже крепко выпил.

– Проваливай отсюда, пока цел, – зарычал он на меня. – Я все слышал.

Харри может говорить обо мне все, что ей нравится. Но ты... Вон!.. Не то..