Взял бутылку в руки и опустился в кресло, вслушиваясь в приглушенный шум уличного движения. Спросил у себя, что же мне дал этот визит? Знакомство с Харри Хантрисс? Что ж... Довольно милая особа. Имеет неподходящих знакомых, но кто из нас их не имеет? У меня не было оснований критиковать ее за это, видно, ей и вправду солоно пришлось в жизни. Но с другой стороны – многим ли сладко на этом свете?.. А-а, да что там философствовать!.. Выпил еще немного виски. Боль в голове начала утихать.

Встал. Посмотрел на бутылку. В ней оставалось еще больше половины. Взял и сунул в карман плаща – все-таки хоть какая компенсация за все мои неприятности. Надел шляпу и вышел из номера. Стараясь не держаться за стену коридора, добрался до лифта, благополучно съехал вниз и снова оказался в холле.

Отельный детектив Хокинс опять стоял, опершись на стойку бюро администратора и рассматривал восточную вазу, быть может, ожидая, что из нее появится Али-Баба. Тот же самый администратор тоскливо пощипывал свои крохотные усики. Улыбаясь, я отвесил ему легкий поклон. Он в ответ тоже улыбнулся. Его примеру последовал Хокинс. Я поклонился и ему. Милая, сердечная встреча задушевных друзей.

Довольно твердым шагом я направился к выходу, дал монету портье и сошел по ступенькам на тротуар, который вел к стоянке машин.

Вечерело. В Калифорнии сумерки опускаются быстро. На западе ярко блестела Венера; она сверкала как уличный фонарь, как жизнь, как глазки мисс Хантрисс, как... Я вспомнил о квадратной бутылке в кармане. Достал ее, сделал скромный глоток, закрыл пробкой и сунул бутылку на старое место. В ней еще оставалось достаточно, чтобы сгладить некоторые неприятные воспоминания от посещения мисс Харри Хантрисс.

По дороге домой я несколько раз проскочил на красный свет, но на этот раз счастье не изменило мне, и все обошлось. Припарковав машину напротив своего дома, я поднялся лифтом к себе. Привычно отпер ключом дверной замок, вошел в квартиру и щелкнул выключателем.