На другом конце линии все поняли, тем более что имели многозвенный дубляж информации, в том числе и по средствам тех же подвешенных к небу спутников. У одного из “туристов”, никак не могущего запустить двигатели электромобиля, зазвонил подвешенный на цепочке телефон.

— К нам в гости пришел твой брат, — доложили оттуда женским голосом. — Он передает тебе привет.

— Я думаю, он недолго засидится, — пошутил “турист”, подмигивая напарнику, от безделья любующемуся окрестностями.

Через минуту их электромобиль внезапно заработал. “Турист” взялся за руль и приветливо помахал рукой полицейскому, за полчаса до этого проверившему у приезжих документы.

К две тысячи тридцатому году научно-технический прогресс уже начал пробуксовывать, но все-таки еще не совсем затормозил. Там, на передовых редутах науки, продвинутые ученые чувствовали стопорение и достойно окапывались, желая сохранить хотя бы достигнутые позиции. Накатывающие сзади прикладные области продолжали спокойное наступление, однако моментами даже в них чувствовались сбои. На этом фоне совершенствование орудий борьбы с терроризмом продолжалось беспрепятственно, однако обрести глобальную победу не получалось. Видите ли, по другую сторону барьера тоже не спали. А техническому прогрессу все едино. Он одинаково добротно работает как на силы стабилизации, так и на их расшатывание. Ну а в подрывном деле он вообще шагнул порядочно. По крайней мере, гораздо дальше, чем думал потеющий под надоевшей ношей Фошка Джюрдже.

Серб уже умудрился подойти к каналу вплотную и теперь обдумывал ту самую ситуацию с сохранением рюкзака от скучающих поблизости панамцев. О сохранности самого местного населения он как-то не слишком волновался, разве что чисто в теоретическом плане. “Валили бы вы отсюда, ребятки, — думал он, нащупывая в кармане мелкие доллары. — Знали бы вы, как сейчас рванет”.

Неопрятно выглядевшие люди неопределенного возраста не обладали даже зачатками телепатии, так же точно как и шестым чувством.