— Зачем? — паирика посмотрела Даше в глаза, и от этого взгляда начала кружиться голова. — С нами, Аша, хорошо. Разве нет?

Даша стиснула вилку. До чего же красивая тварь. Наплевать, что змея, наплевать, что явно гипнотизирует-очаровывает. Красивая.

— Перестань, Врид, — Мари взяла четырехпалую кисть подруги, — пусть по-честному будет, без магии. Она мне сестра. Хочу, чтобы поняла.

Паирика встряхнула головой, рассыпая черные локоны:

— Без магии. Твоя сестра слишком на тебя похожа. Жаркая.

— Это вы бросьте! — возмутилась Машка, очаровательно оттопырила нижнюю губу и хихикнула: — Дашка, немедленно перестань всякие неприличности думать! И что такое с тобой сделали эти воришки? И ты, Врид, перестань на малышку так смотреть. Пусть в себя придет. Сними с нее чары.

Паирика пересела на стул рядом с Дашей, бережно взяла за запястье. Девушка чуть не шарахнулась, — казалось, стоит змее тронуть, и сама Даша выкинет что-то бесстыдное, от чего потом всю жизнь мучиться будешь. Но прикосновение странным образом сняло то тяжелое и жаркое чувство, от которого так напряглись ноги. Рука у черноволосой была приятная, теплая, почти дружеская. С другой стороны села Мари, погладила по волосам:

— Что ты, малыш? Не психуй.

— Вы меня пугаете, — совершенно искренне пожаловалась Даша. — Не нужно так делать.

— Все-все. Это случайно. Ты просто Врид симпатична, — Мари чмокнула сестру в щеку. — Потом объясним, не волнуйся.

Даше хотелось заскулить. «Не волнуйся» — да?! Стало легче, но необъяснимое желание — пусть и черноволосая дарк поцелует в другую щеку, хотя бы и по-сестрински — никуда не делось. Вот он, ужас-то. Неужели Костяк это ощущение и называет «желанием»? Так и спятить можно. Была бы ты парнем, давно бы штаны порвались.

— Дашка, в себя приди! — приказала Маша. — Откуда такой темперамент?

— В голубях сухого фенне много, — прошипела Врид. — Ты же любишь, когда много кладут. Дитя не привыкло.