— У Дагда в запасе маг имеется, — помрачнев, заметил полукровка. — Я этого колдуна даже через стены почувствовал. Вроде шепчет что-то в самые уши. Зовет куда-то. Хорошо, что бубнит неразборчиво.

— А я ничего не чувствовал, — несколько растерянно заметил Костяк. — Неужто настоящий маг?

Даша знала, что лохматый с детства побаивается колдунов, гадалок и прочих непонятных личностей, у которых просто так кошелек стащить весьма затруднительно.

— Я тоже ничего не чувствую, — призналась Эле. — Хотя нас учили.

— Это дарковское колдовство. На тех, кто на меня похожи, рассчитано, — пробормотал полукровка. — Я, правда, очень толстокожий. Но те из наших, кто в городе остались, давно уже шептались, что диких дарков кто-то в город чарами приманивает. Теперь верю. У меня там, в подвале, шерсть несколько раз дыбом вставала. Только я так и не понял, кто меня зовет и чего хочет.

— Некоторые люди тоже чувствуют, — прошептала Даша, вспоминая рассказ впечатлительной служанки.

— Ладно, к нам колдун не пристает, и хорошо, — буркнула Эле. — А ты, Мин, если что, скажи. Мы тебе лапки скрутим. Не нужно тебе ни на какой неумный шепот отзываться. Ты у нас хоть и простофиля необученный, но полезный. Вот если ты еще отучишься сам по себе носиться среди врагов и заманивать…

Снова войти во вкус наставительно-воспитательного нравоучения Эле не успела. С реки донесся звонкий и протяжный зов.

— Это кто?! — Мин, похоже, перепугался.

Эле и лохматый в замешательстве переглянулись.

— Это труба. Сигнальная, — сказала Даша. — Кажется, горном называется. У нас в такую трубу раньше пионеры и кавалеристы дудели.

— Кто? — в один голос поинтересовались лохматый и Мин.