Коливар остановился перед одним, изображавшим батальную сцену. Рамирус не возражал. На огромном ковре умещались сотни солдат. Знамена обеих армий выцвели, как и все остальное, но узнать их было легко.

– Битва при Колдорре, – произнес Коливар.

– Ваши ее, кажется, проиграли? Коливар на это не клюнул.

– Тогда они еще не были «моими». – Он потрогал проеденную молью дыру с выбившимися нитками. – Вы их не чините, потому что…

– Его величество желает, чтобы они оставались такими, как есть. Ему нравится «старина».

– Понимаю, – кивнул Коливар. – Теперь я знаю, что посоветовать королю Фараху, если он решит послать дары вашему государю. – Дождавшись, когда Рамирус отвернется, он коснулся поврежденного места пальцем, и дыра исчезла. «Это мой дар тебе, мастер Колдоррский».

В том крыле, куда наконец привел его Рамирус, было несколько веселее. Окна, как им и положено, пропускали солнце, но выходили они во двор, и это позволяло предположить, что во внешних стенах осторожный Дантен таких больших отверстий не допускает. Весь дворец представлял собой странную помесь великосветского особняка и укрепленного замка, точно его строители так и не решили, для чего он, собственно, строится. Возможно, однако, что существовал он так долго и использовался для таких разных целей, что теперь эти самые цели наросли толстым слоем и одну от другой отличить уже трудно. В этом дворец похож на своего царственного владельца. Любопытно, какие меры безопасности приняты у главных ворот, которые Коливар с такой легкостью обошел.

Встречная девушка-служанка присела перед магистрами, не смея поднять глаза.

– Что угодно мастеру?

– Принц Андован у себя? – спросил Рамирус. Она кивнула.

– Он нынче хорошо себя чувствует?

Девушка, помедлив, кивнула опять.

– Мы хотели бы его повидать.